Психология властелина. А. Гарявин, М. Краснова

Психология властелина. А. Гарявин, М. Краснова

А.Н. Гарявин, кандидат исторических наук, профессор

М.В. Краснова, кандидат биологических наук, доцент



Психология властелина. Император Павел I.

Ценности психологического анализа.

Поскольку все, что случается во времени, случается только однажды, мы, чтобы понять, что произошло, должны отождествлять себя с жертвой, а не с уцелевшим и не с наблюдателем. Однако на деле история – искусство наблюдателей, поскольку главная черта жертв – их молчание, ибо убийство делает их безгласными. Если поэт говорит о Каине и Авеле, то история – всегда версия Каина.

И. Бродский

В задачу нашего исследования входит ответ на неоднократно возникавший философский вопрос о психическом здоровье Павла I. Тщательное изучение обширной литературы о жизни и царствовании этого государя приводит к убеждению, что Павел I не страдал душевной болезнью. Такой вывод, понятно, должен быть обоснован подробным психологическим анализом характера этого государя. Психологический анализ поможет объяснить странные поступки Павла I, объяснить, почему многие сомневались в его психическом здоровье, а некоторые вообще считали его душевнобольным.

Личность Павла I всегда возбуждала у историков интерес. У нас есть много сведений о характере и деятельности этого государя, но до сих пор мы не имеем объяснения его характера и царствования. Историки обычно ограничиваются изложением событий; и восполнить этот пробел должен психологический анализ. Но нам недостает психологического уяснения этой своеобразной личности, и поэтому немыслимо правильное понимание личности и царствования Павла I, когда одни историки считают его светлою личностью, другие сомневаются в нормальности его умственных способностей; наконец, есть историки, считающие его психически больным.

Портреты и бюсты Павла I, а также описания современников дают нам достаточно материала для суждения о наружности и здоровье этого государя.

Димсдаль, прививавший в 1768 г. оспу Павлу Петровичу и, по требованию Н.И. Панина, его исследовавший и наблюдавший, так отзывался о соматическом состоянии Павла Петровича: «Великий князь прекрасно сложен, бодр, силен и без всякого природного недостатка, росту среднего, имеет прекрасные черты лица и очень хорошо сложен. Его телосложение нежное, что происходит, как я полагаю, от сильной любви к нему и излишних о нем попечений со стороны тех, которые имели надзор над первыми годами наследника и надежды России. Несмотря на то, он очень ловок, силен и крепок, приветлив, весел и очень рассудителен». Император Павел I был малого роста. Об этом мы можем судить и по портретам, и по свидетельству современников: Д.Х. Ливен, А. Чарторыйский, которые категорически заявляют, что Павел I был маленького роста. А баронесса Оберкирх утверждает, что Павел I был очень малого роста. Наиболее ценное сведение о наружности Павла I нам дает наблюдательный, но, к сожалению, не вполне достоверный его современник, граф Ф. Головкин: «Он был очень худощав; у него были только кости и мускулы, но он был хорошо сложен»[1].

«В его глазах было много выражения, и его очень большие зубы были так белы и правильны, что рот был почти красив». Баронесса Оберкирх уверяет, что глаза Павла отличались живостью, одушевленностью и умом, хотя на портретах Павла I глаза не поражают красотою или выразительностью. В целом, император был очень некрасив; и портреты, и отзывы современников вполне согласны между собою в этом отношении; даже Людовик XVIII нашел нужным отметить, что Павел Петрович в 1782 г. был замечательно дурен собою[2].

К сожалению, невозможно определить размеры его головы и ее форму по бюстам вследствие особенностей прически и поэтому приходится руководствоваться глазомером. При рассматривании бюста сбоку, голова кажется странной, очень короткой. Можно легко заметить резко выраженную покатость лба; лоб вообще очень низок и до такой степени резко наклоняется назад, что эта покатость начинается почти непосредственно над надбровными дугами. Если бюсты Павла I сделаны хорошо, то несомненно, что крайняя покатость лба и вообще прогнатизм всего лица далеко переходят за границы нормы. Человек со столь покатым и низким лбом не мог быть наделен высшими духовными способностями: волею, вниманием, рассудительностью или способностью к систематическому, последовательному мышлению. Очевидно, что в таком черепе передние лобные доли головного мозга не могли развиваться правильно, должны были отставать от остальных отделов мозга. Общий прогнатизм, столь резко выраженный в бюстах Павла I, также едва ли случайное явление. Это дает нам право думать, что человек с таким прогнатизмом едва ли мог быть наделен высшими духовными способностями.

Сам по себе маленький рост, конечно, не имеет большого значения, но и свидетельство графа Головкина, и все портреты Павла I дают право утверждать, что катаболические процессы в организме этого государя значительно преобладали над анаболическими. Это мы можем утверждать не только на основании крайней худощавости Павла I, но и на основании раннего выпадения волос и относительно рано наступившей старости. Павел I, насколько известно, не страдал какой-либо болезнью, вызывающей потерю волос и раннюю старость. Все его портреты – а, несомненно, художники все же льстили Павлу I – свидетельствуют о большом количестве морщин – признаке старости. Вообще, на портретах Павел I выглядит гораздо старше своих лет, особенно если принять во внимание то, что он жил в благоприятных для сохранения здоровья условиях, не перенес тяжелых болезней; лишь в начале 1790 г. он страдал какой-то болезнью, которую считал опасной. Поэтому и раннее выпадение волос, и преждевременную старость следует также объяснять преобладанием катаболических процессов над анаболическими. Это же определяло и темперамент Павла I, имело громадное значение в его психической жизни; этому преобладанию соответствовала крайняя быстрота в возникновении, смене и исчезновении психических процессов, крайняя живость двигательных реакций на все раздражения.

«По существу, событие 20 сентября (рождение Павла Петровича) подверглось в нашей историографии различным толкованиям; так: «Император Павел I сын Петра III, который был хил телом и духом и Екатерины II, несомненно, женщины физически мощной и умственно гениальной. Такое сочетание свойств родителей имело последствием то обстоятельство, что Павел унаследовал натуру отца, значительно смягченную высокими духовными качествами матери».

Сын Минервы не унаследовал гениальности своей матери; по-видимому, гениальность матери не передается детям, так же как и гениальность отца. Редко сын так мало походит на мать, как Павел Петрович походил на свою. Только с некоторой натяжкой можно найти черты сходства в их физической и психической организации. В психологическом отношении, единственно в чем сын походил на мать – оба они не любили музыку. Однако едва ли можно настаивать, что недоразвитие вкуса к музыке у Екатерины II унаследовано было ее сыном; вообще трудно доказать передачу по наследству чисто отрицательных качеств; впрочем, в данном случае можно лишь констатировать, что только в этом отношении сын вполне походил на мать. С некоторой натяжкой можно допускать, что недоразвитие эстетических чувствований Павла I также объясняется наследственностью; несомненно, что эти чувствования были относительно слабо развиты у его великой матери; по крайней мере, у этой богато одаренной от природы государыни эстетический вкус был развит слабее, чем другие ее способности.

Воспитание Павла I, принимая во внимание время и обстоятельства, было обставлено самым лучшим образом; едва ли в то время можно было найти лучших, более пригодных для воспитания наследника лиц, чем те, кому оно было вверено. Конечно, и воспитатели Павла I имели свои недостатки, но ведь людей идеальных вообще так мало, что найти вполне безупречных воспитателей среди крайне немногочисленной интеллигенции того времени было совершенно невозможно. Н.И. Панин был всей душой привязан к своему царственному воспитаннику, а потому желал его видеть на троне; это вполне понятно и доказывает, что Панин мог действительно быть хорошим воспитателем: без привязанности к питомцу нельзя хорошо выполнять эту обязанность. Панин, как человек умный, весьма скоро понял несостоятельность своей мечты – управлять отечеством, пользуясь влиянием на своего питомца. Н.И. Панин был не только крупным государственным деятелем, но просвещенным и вполне благородный человек; ничего холопского не было в характере этого русского патриота. Конечно, и у него были недостатки, но, безусловно, среди сотрудников Екатерины II не было лица более подходящего, чем Панин, для воспитания наследника престола. К сожалению, об обучении Павла Петровича можно узнать только со слов его учителя Порошина и потому можно лишь догадываться, как учился цесаревич после его ухода. Павел Петрович хорошо усваивал знания; особенно легко давались ему языки. Но учителям не удалось вызвать в нем интерес к науке и литературе. У Павла Петровича не было любимых авторов, не было пристрастия к литературе и искусству какой-либо страны, хотя, бесспорно, он обладал достаточными сведениями обо всем, что считалось необходимым знать в то время.

Так же рано проявилась другая черта характера Павла – злоба. Мальчик сильно гневался по самому ничтожному поводу; бесспорно, что Порошин сообщает нам далеко не о всех вспышках гнева своего воспитанника, но и сказанного Порошиным вполне достаточно, чтобы понять, как рано и как сильно проявилась эта особенность характера. Все усилия воспитателей смягчить или изменить этот порок были безуспешны; и, конечно, только при незнании психологии можно за это обвинять воспитателей Павла Петровича.

Вполне безуспешны были усилия воспитателей Павла Петровича в борьбе с рано проявившимся самомнением; самомнение, чрезмерная гордость были врожденными свойствами его характера и достигали крайней степени.

Княгиня Дашкова, правильнее всех сформулировала, какие чувствования возбуждал к себе этот несчастный государь: «К нему приближались со страхом, соединенным с презрением»[3].

Историки Павла I придают большое значение в образовании и развитии характера этого государя двум обстоятельствам: неправильным отношениям между Екатериной II и ее сыном и влиянию на Павла Петровича Французской революции и французских эмигрантов. Особенно большое значение придают отношениям Екатерины II к сыну; все они согласны в том, что эти отношения имели фатальное значение; под влиянием или воздействием их будто бы сложился ужасный характер этого государя; живи этот несчастный государь в нормальных условиях, его характер был бы другой – к такому выводу приходят все историки, занимавшиеся несчастным царствованием Павла I. Массон, Бернгарди, Шнитцлер рисуют нам Екатерину жестокой, вероломной матерью, отнявшей у сына престол, постоянно чувствовавшей незаконность своей власти; понятно, что «обездоленный» и отстраненный сын, оскорбляемый и унижаемый незаконно царствовавшей матерью, должен был, наконец сделаться мрачным, подозрительным и раздражительным. Ответственность за дурной характер Павла I этими историками возлагается на его мать. Эти взгляды так общераспространенны, получили такое право гражданства, что с ними нужно считаться, хотя именно они и затемнили нам понимание психического склада Павла Петровича. Понятно, как легко и даже приятно объяснять странный до непонятности характер этого государя той, будто бы необычайною обстановкой, среди которой он жил; обездоленный, отстраненный незаконно от престола, Павел Петрович испортил свой благородный характер в гатчинском уединении, постоянно раздражаемый матерью и ею приближенными; внезапный переход от полной бездеятельности к неограниченной власти – вот объяснение несчастного царствования.

У Павла I резко преобладали катаболические процессы: все психические состояния его быстро возникали, скоро протекали и быстро исчезали. Он был человек хорошо образованный, не обиженный природою, и поэтому рядом со злобою и жестокостью он проявлял благодушие, был любезен и даже фамильярен и вместе с тем жесток и груб. Одним словом, в душе Павла I возникали самые различные состояния, и поэтому тот, кто видел его любезным и благодушным, мог считать его добрым человеком. Все психические состояния быстро возникали и были поэтому поверхностны; Павел I,так сказать, не имел времени хорошенько обдумать, обстоятельно анализировать ни одного своего психического состояния; сейчас же возникало другое и часто совершенно противоположное; веселье сменялось гневом, гнев боязнью и т. д.

В жизни этого государя поражает беспорядочность, калейдоскопичность психических состояний, сочетание самых разнообразных желаний и мыслей. Прусское капральство непонятным образом сочеталось с французскою утонченностью; в одном лице уживался рыцарь и капрал; желание быть справедливым или, по крайней мере, разговоры о справедливости уживались ежедневным поруганием самой элементарной справедливости.

В характере Павла I сочетается редкая комбинация качеств, что он не мог быть счастливым; те свойства или качества характера, которыми был наделен Павел I, вообще крайне редко совмещаются в одном лице, и потому естественно, что даже люди, близко его знавшие, не вполне его понимали; так же не понимали его характера некоторые ученые; только лица, обладавшие особою проницательностью, ясно видели, в чем дело; все, кто знал поступки государя, были вполне единодушны в своих о нем суждениях. Нужно отметить, что действительно такие характеры, каким обладал этот государь, очень-очень редки; вполне естественно, что такие люди непонятны для лиц, даже их хорошо знающих. Бесспорно, что среди ближайших сотрудников Павла I самым умным человеком был Ростопчин, его суждение о государе, конечно, имеет большую ценность. « Этот государь, обладавший всеми средствами, чтобы прославить свое царствование и заслужить обожание подданных, не вкусил ни одного мгновения счастья, и конец его был столь же мрачен, как и его жизнь».

Характер Павла I не поддается простому определению; его понять так же трудно, как и определить. Павел I по своему характеру резко отличался от других лиц, ни не кого не походил, и потому для суждения о нем мало пригодны выработанные масштабы, вообще пригодные для громадного большинства. Такие странные характеры, каким был наделен Павел, встречаются крайне редко и обычно возбуждают недоумение и разногласие. Можно сказать, что Павел I вообще не умел пользоваться радостями жизни; его обстановка была так же уныла, как и его общество. Он не понимал и не любил комфорта, не понимал и не любил роскоши в обыденной жизни. Его туалет и обстановка были не красивы, и неуютны; общеизвестно, как некрасиво и неудобно он одевался; он гордился тем, что мерз на вахтпарадах зимою и жарился летом. Понятно, что и все придворные, уже не говоря о военных, мерзли зимой и страдали от жары летом. Во время торжественного въезда Павла I перед коронацией в Москву было холодно, и все одеты были так легко, что некоторые участники церемонии окоченели от холода, и их пришлось снимать с лошадей.

Знаменитый собеседник Екатерины барон Гримм видел в Павловском царствовании лишь «дьявольский бред». Многие современники императора называли его не иначе как «тираном», «маньяком», «сумасшедшим царем», «кровавым маньяком». Они утверждали, что «есть приказы, носящие на себе чистые признаки сумасшествия». О больной психике Павла писали и дореволюционные, и советские историки. Историк В.О.Ключевский прямо утверждал: «Больше анекдота мы ничего не знали об этом царствовании». По результатам нашего исследования, основываясь на данных историка и профессора медицины В.Ф. Чижа, на фактах, опубликованных после первой русской революции 1905 г. можно сделать вывод, что Павел был полноценно психически здоровым человеком.




[1] Чиж В.Ф.. Психология злодея, властелина, фанатика. М., 2001.С.101

[2].Записки княгини Дашковой. СПб., 1907.С. 261.

[3] Архив кн. Воронцова. Т.VIII.С.76.