Александр Котов. Русский националист генерал А.А. Киреев

Александр Котов. Русский националист генерал А.А. Киреев

В начале XXI в. мы продолжаем обсуждать те же вопросы, о которых спорили в России сто-двести лет назад. Одной из таких тем является национализм. В наших СМИ это слово с советских времен ассоциируется с экстремизмом и ксенофобией. Между тем, в западной гуманитарной литературе термин «национализм» не имеет оценочного характера. В классической книге Э. Геллнера «Нации и национализм» это явление определяется как «принцип, требующий, чтобы политические и этнические единицы совпадали, а также, чтобы управляющие и управляемые внутри данной политической единицы принадлежали к одному этносу».

Соответственно, националисты бывают разные. Например, к «националистам в хорошем смысле слова» причислил себя в 2008 г. В.В. Путин. Вероятно, к этой же категории можно отнести М.В. Ломоносова, А.С. Пушкина, Ф.М. Достоевского, декабристов и славянофилов. Мы расскажем об одном из забытых представителей славянофильского либерального национализма - генерале А.А. Кирееве (1833-1910).

Во второй половине XIX в. славянофильские идеи были популярны как среди культурной, так и среди военной элиты. Генералы М.Д. Скобелев и М.Г. Черняев сражались не только за русские интересы, но и за освобождение балканских народов. Старший брат А.А. Киреева, Николай, геройски погиб в бою с турками, командуя отрядом сербских добровольцев.

Сам Александр Алексеевич был не столько боевым, сколько «придворным» генералом, адъютантом в.кн. Константина Николаевича (одного из разработчиков Великих реформ). Киреев активно занимался литературно-публицистической деятельностью: его перу принадлежит замечательная книжка, посвященная теории и практике дуэлей, а также множество работ по богословским и политическим вопросам. В архивах Москвы и Петербурга хранятся до сих пор неизданные дневники Киреева и его обширная переписка – великолепные источники по истории конца XIX в.

Л. Тихомиров так характеризовал нашего героя: «Для того, чтобы выработать А.А. Киреева, нужно … тип старорусского дворянина, пропустить через стремления декабристов, через школу Николая I, через мечтания славянофильства и через освободительные порывы реформ Александра II. Ни одного из этих составных элементов нельзя отбросить для получения того своеобразного, но рыцарски благородного типа, который представлял он и отражения которого давали жизнеспособность старой императорской России». При этом Тихомиров отмечал, что генерал был «средний, просто неглупый человек», который «вследствие отсутствия бы то ни было личных интересов, часто извращающих суждения даже высокопроницательных людей, … нередко оценивал людей и события гораздо вернее, нежели люди, превосходящие его умом».

Под впечатлением смерти брата, весь свой литературный талант А.А. Киреев направил на служение славянскому делу. Он играл большую роль в деятельности Славянского благотворительного общества, а также Общества любителей духовного просвещения. Разделяя основные положения «уваровской триады», - православие, самодержавие, народность (в то время – синоним «национальности»), - Киреев трактовал их на свой, славянофильский лад. Как и другие славянофилы, он не сводил «русскость» к этнической принадлежности, но считал ее воплощением определенных нравственных качеств.

В его восприятии национальная идея тесно связана «с наивысшей идеей, доступной политике, - с идеей свободы, … она вносит в жизнь народа идеальный элемент», давая людям возможность избавиться как от чужеземного ига, так и от зависимости перед низменными страстями. Несмотря на свой монархизм, Киреев считал, что в случае, если национальные интересы вступают в противоречие с легитимистскими ценностями, приоритет безусловно должен быть отдан первым: «Разве ханы Золотой Орды не были нашими законными владыками? Разве владычество их не было освящено временем, не было торжественно признано князьями?»

Для величия России необходимо бескорыстное (но, разумеется, добровольное) служение близким по крови народам даже вопреки рациональным соображениям: «И курс падает, и биржа недовольна, а тут еще за других вступайся! Такие слова житейской (чуть не сказал, банкирской) мудрости не будут поняты русским человеком!» Соответственно, только ведущая «к облагораживанию политических идеалов» «национальная политика» способна гарантировать Европе «мирную будущность и спокойное развитие ее нравственных и даже материальных сил».

Вслед за Ф.М. Достоевским Киреев считал, что залогом подлинного развития является не «законодательное и политическое устройство», а прогресс нравственности – невозможный без развития культуры и образования. Например, причину быстрого усиления Германии Киреев видел в «высокой степени философского развития». Соответственно, генерал активно боролся за восстановление университетских кафедр философии, а также был одним из пропагандистов внедрявшейся тогда системы классического образования.

Как все славянофилы, А.А. Киреев крайне отрицательно относился к идеям западного парламентаризма, считая, «парламентаризм есть необходимый фазис в жизни народов, это несомненно, но ведь и седину или плешь можно посчитать «необходимым фазисом в жизни человека»… Назначение государства – дать возможность каждому своему гражданину постигнуть наилучшее свое назначение. Но … для этого едва ли парламентаризм не худшая форма правления, ибо она основана на постоянном подличанье избираемых перед избирающими». «Мы скорее согласимся иметь дело с Аракчеевыми, которые не вечны, нежели с парламентарными дельцами современного типа». «Мой идеал, - писал Киреев, - есть общее нравственное развитие, и то правительство, которое наиболее способствует развитию и есть наилучшее». «Никаких бумажных конституций нам не нужно! В нас, в нас самих должна быть конституция, и этой конституции у нас никто не отнимет, и только она и надежна… Будем заботиться об укреплении нашего характера, будем гражданами!»

С другой стороны, для выполнения своих задач русское государство должно быть «сильным и зрячим». Для этого ему необходимо совещательное представительство – Земский собор, а также свободная пресса. Убежденный, что «мысль можно победить только силой мысли», Киреев выступал как яростный защитник гласности, а также свободной богословской и философской мысли.

Несмотря на монархические взгляды и близость ко двору, генерал довольно скептически относился к существовавшим в дореволюционной России порядкам. Так в неопубликованном письме Льву Тихомирову Киреев призывал его защищать именно монархические идеалы, а не «существующее», т.е. «незащитимые вещи: Церковь, в которой игуменьи запрягают монахинь в тарантасы, богословие, которое не может говорить то, что оно думает и т.п.» Симпатизируя П.А. Столыпину, Киреев резко критиковал Витте, Распутина и других «новых людей», появившихся у престола в последние десятилетия lancient regime.

Важным событием в истории русской мысли 1880-х гг. стала полемика между философом В.С. Соловьевым и тогдашними националистами -сторонниками теории Н.Я. Данилевского. Этот печатный спор во многом предвосхищал нынешние споры между глобалистами и антиглобалистами. В противовес идеям Данилевского об особом пути России, Соловьев выдвигал концепцию христианского универсализма. Считая «племенной» национализм языческим учением, философ предлагал воссоединить Западную и Восточную Церкви под главенством римского папы.

Соглашаясь со многими критическими высказываниями Соловьева в адрес синодальной Церкви и политического строя Российской Империи, Киреев говорил, что предлагаемое философом лекарство будет «хуже болезни». Универсализм католической церкви имеет средневековую природу, он противоречит тенденциям просвещенного XIX в.: «на Западе старое понятие о Государстве, рассматриваемом вне данных этнографии, отживает свой век; оно … постепенно заменяется новым понятием племенной группы. И Бисмарк, и Кавур были совершенно правы, поняв требования своего времени и объединив первый – Германию, второй – Италию». Точно так же и в христианстве проявляется «стремление к соединению более или менее однородных церковных единиц», которое обусловлено «стремлением к группировке одноплеменных народностей».

При этом Киреев признавал, что «доведенный до крайности национализм не может не внести разлада в жизнь Церкви, он ее принижает». Как и свои предшественники, этот «последний из могикан славянофильства» не отрицал ни западных идеалов, ни западного христианства. Подавляющему национальные индивидуальности папскому универсализму он пытался противопоставить союз православной Церкви со старокатолическим движением. К сожалению, ему не удалось объяснить К.П. Победоносцеву, что необходимо не присоединение старокатоликов, но признание их в качестве равноправной западной православной Церкви.

Не удался и проект созыва нового Вселенского собора, на который российской Церкви было бы «неприлично» «явиться в прежнем победоносцевском виде». Зато в последние годы жизни Киреев активно участвовал в работе Предсоборного присутствия, готовившего Поместный собор русской Церкви. Собор этот был созван уже после революции и избрал первого с петровских времен Патриарха – что позволило Церкви выжить после крушения той старой России, «последним могиканином» которой был генерал А.А. Киреев.

Многие идеи А.А. Киреева сегодня устарели. Однако на примере этого замечательного русского человека мы видим, что национальный патриотизм вполне может носить гуманистический характер и не противоречит общечеловеческим ценностям.

Глобализация и патриотизм. Материалы международной научно-практической конференции. 15.04.2010. Спб.: СПбГУВК, 2010.